А какая предыстория у этого проекта? То есть с чего вообще всё началось, откуда ты взял идею?

Вообще, я сам родом из Чечни, но вырос в Москве. Я с детства помню улицу в моём родном селе: кажется, что абсолютно у всех там были такие типовые ворота. Отец говорил, что они были распространены по всему Советскому Союзу. У кого-то с цветочками, у кого-то с ковкой в виде солнца, у кого-то – со звёздами. Короче, у всех по-разному. Просто так получилось, что я с Кавказа, и создатель этих миниатюр – Маку – с Кавказа. Для нас эти типовые ворота стали определённым символом, связанным с тем местом, где мы росли и проводили время, куда редко приезжали из Москвы в то место, откуда мы родом. И еще меня удивила сама концепция Маку – сделать маленькую копию этих ворот. Ничего особенного, казалось бы, но мне бы это просто никогда не пришло в голову.

Когда я впервые увидел работы Маку, то сразу же подумал о том, что хочу очень красиво снять эти ворота и рассказать про их создателя. Потому что Маку мой товарищ. Он музыкант, художник, и просто очень талантливый человек. Мне захотелось обратить внимание на то, что он, живя в Москве, находясь вдали от своей родины, как и я, взял какой-то материал и попытался сформировать из него физическое напоминание о родине, о детстве. И эти ворота срезонировали с людьми, многие это поняли.

Если касаться вопросов киноязыка, то вот здесь мне стало очень интересно, почему ты решил подать рассказ Маку через телефонный разговор? Как будто именно благодаря этому ходу создается ощущение некоторой удаленности; как будто ты звонишь своему старому знакомому, который находится где-то там, где пытается собрать остатки уходящей культуры. Это было сделано умышленно?

Я не задумывал эффект удаленности, но здорово что он в итоге появился.
Вообще, в документальном кино, если ты фиксируешь жизнь какого-то героя, одна из основных задач заключается в том, чтобы записать интересный текст, то есть саму историю.
И перед тем, как поехать к Маку в первый съемочный день, я позвонил ему, поставил рядом с телефоном микрофон и задал Маку пару вопросов о его воротах.
Он рассказал мне историю создания ворот, что его вдохновило, и рассказал это просто и компактно, как это и бывает в телефонном разговоре, когда ты не выбираешь слова перед камерой. Потом оказалось, что это был идеальный кусок текста на две минуты.

Но изначально этого закадра не было в монтаже. Был другой текст, не только о воротах. И вообще фильм был немного больше хронометражом, было больше кадров. Но получалось плохо.
На следующий день я понял, что немного запутался в истории, и во время интервью и потом монтируя угнался не за тем, что меня изначально вдохновило.

Я начал монтировать заново — оставил только ворота, пару кадров с рабочим процессом и закинул фоновый звук села: птицы, цикады, ветер. И вспомнил про эту запись, добавил её в монтаж, и всё собралось идеально.

Насколько мне известно, Маку профессионально играет на пандуре. Не было ли у тебя мысли подчеркнуть кавказскую аутентичность с помощью звука этого инструмента? Почему звук села, звук естественной среды исчерпывающий в данной картине?

Точно было. Я, на самом деле, изначально так и собрал: на фоне играла музыка Маку, как он играет на пандуре. Но потом, через пару дней пересмотрев, я понял, что это вообще не то, что я хочу. И это очень интересный момент. Я могу провести аналогию с фотографией. Когда ты находишь что-то одно, что привлекло твоё внимание, и достаёшь фотоаппарат, чтобы это сфотографировать, твоё внимание начинают захватывать дополнительные детали. То есть ты немного отвлекаешься от изначальной идеи, задумки.

Во время съёмок я зафиксировал вообще всё, что можно. Но потом, когда я монтировал, я понял, что надо сфокусироваться на том, что меня изначально вдохновило. “Какая была изначальная задумка? Изначальная задумка – рассказать о воротах”. И я убрал всё лишнее.

Это ведь копии реальных ворот, которых уже нет?

Вообще, реальная копия — это только зелёные ворота, списанные с когда-то существующих. Остальные ворота — авторская апроприация. Например, на одних были облака, а на других – жёлтый круг, птицы и так далее.

А почему сегодня ты выбираешь для себя именно киноязык для выражения каких-то смыслов?

У меня в жизни был момент, когда я уходил из фотографии всё больше и больше в кино. Когда-то фотография была для меня довольно серьёзной привычкой. Я каждый день выходил с камерой на улицу и пытался что-то найти, что-то снять. Но однажды я увидел серию экспериментальных фильмов на фестивале MIEFF в музее GARAGE и понял, что киноязык — это самая интересная форма творчества. Хотя бы потому что ты задействуешь больше органов чувств при просмотре кинокартины, при этом не важно, полный это метр или что-то совсем короткое. Если мы возьмем для сравнения, например, фотокниги, то они, конечно, объединены одной тематикой, но всё равно каждая фотография работает отдельно. Кино не работает таким образом. Кино работает монтажно.


Как давно ты в кино? Если не ошибаюсь, ты ведь учился в Московской школе нового кино?

Да, да, да. Я поступил в МШНК в 2022 году, мне было 23 года. Вот уже 4 года я в кино, в основном работаю как режиссёр монтажа. Кроме творчества, снимаю коммерческие видео. Но, кажется, я только недавно начал что-то понимать более глубоко. Как раз-таки работа с Маку получилась после долгого периода “в стол”.


Расскажи поподробнее о мастерской. Это была мастерская документального кино? Или именно режиссуры монтажа?

Нет, это была общая режиссёрская мастерская. Там учились режиссёры и игрового кино, и документального. Плюс МШНК в том, что там помогают найти и понять свой киноязык, а основной акцент там делается именно на авторском кино. Мы изучали теорию, смотрели большое количество авторских и экспериментальных фильмов, пытались их анализировать, объяснять, что, где, зачем и почему.

Кинозарисовка о тетради из 2008 – это что-то, что имело отношение к твоему учебному процессу?

Это я снял до МШНК. У меня была какая-то старая тетрадка, на оборотной стороне которой была реклама с рингтонами. Раньше так можно было покупать себе мелодии, игры, гифки и так далее. Я её внезапно обнаружил, а потом мне пришла в голову идея: “Окей, а что если позвонить по этим номерам? А если записать то, как я звоню по этим номерам? Будет такой мем”. Я придумал себе роль такого человека, который находится как бы вне времени и всё ещё хочет установить себе рингтон. У меня тогда не было камеры, поэтому я позвонил, записал этот диалог, а потом решил просто поснимать тетрадку с разных сторон на телефон и закинуть запись диалога сверху. Такой фильм в духе DIY. Это, наверное, как раз-таки тот тип экспериментального кино, который меня когда-то вдохновил. Получилось здорово.

Получается, что в каком-то смысле все твои работы так или иначе связаны с темой детства, с какой-то тёплой ностальгией?

Да, многие идеи моих фильмов так или иначе связаны с темой памяти, детства. Но хочется, конечно, не просто находиться в этом состоянии ностальгии, а использовать прошлое как подсказку к настоящему и будущему.

А проект для локального бренда Boomzi из Грозного отвечает этому запросу?

Да. Вообще это видео – это своеобразное саммари о работе с Boomzi, потому что для Boomzi я делал серию из шести роликов о том, каким организациям бренд помогает в Грозном. Мы с основателем Boomzi, которого зовут Кунта, в течение двух недель снимали всю эту историю. Мне просто захотелось как-то это финализировать, сделать какое-то видео для зрителей, для своей аудитории, где я рассказываю об интересной и ценной для меня работе.

И то, о чём говорит Кунта там, тоже на самом деле отсылает к прошлому: Грозный меняется, и цель бренда сегодня заключается ещё и в том, чтобы как-то переоценить старое и дать ему новую окраску. Кстати говоря, этот диалог с Кунтой был записан, пока мы ехали от одного героя ролика к другому, в машине. И здесь я тоже уже на монтаже нашёл эту запись.

То есть получается, что монтажный план всегда вырисовывается в процессе работы?

У меня в голове всегда есть какое-то понимание того, как должна выглядеть итоговая картинка и монтаж. Я не пробовал делать какие-то подготовительные экспликации, искать референсы. Во всяком случае, я не чувствую в этом особой потребности.

Ты планируешь и дальше выстраивать нить повествования, скажем так, в рамках того культурного кода, который ты выбрал для себя?

Естественно, так получается, что я тянусь к людям, у которых есть со мной что-то общее. В частности - мои земляки, люди с Кавказа. Потому что нас объединяет похожее воспитание, ценности, религия. И я так же тянусь к тому месту, откуда я родом. Хочется больше его исследовать, рассказывать о нем, лучше понимать себя, свой народ и выстраивать какую то траекторию развития.
Но не хочется себя ограничивать только этими смыслами. Хочется эффективно реализовывать проект за проектом, и искать новые и важные темы за пределами исключительно своей культуры.


Есть ли что-то, над чем ты работаешь сейчас?

Ну, я вообще стараюсь не рассказывать о своих планах. Не потому что не хочу делиться секретами, а потому что хочу поделиться уже чем-то готовым. Так что покажу тебе уже результат)

У тебя есть постоянная команда, с которой ты работаешь? Или ты стараешься вообще всё делать самостоятельно?

Ну, если речь о небольших фильмах, то я там всё делаю один. Но сейчас я понимаю, что это скорее упущение, нежели особенность моего процесса. Я понимаю, насколько ценно то, когда у тебя есть человек, с которым ты можешь что-то обсудить. Мне кажется, это привычка со времён фотографии. Потому что когда ты фотограф, когда ты ходишь с камерой, ты чаще всего предоставлен сам себе. Только сейчас я понимаю, что кино – это в основном командная работа. И когда это командная работа, то всё получается в десять раз круче.

Каждый новый проект — это новый этап формирования моего киноязыка. Я нахожу новые приёмы, художественные средства, добавляю разнообразия, причём именно ради любопытства. Хочется просто делать что-то новое, что-то интересное.


Возможно, фотография тебе как-то помогает в поиске средств выразительности в кино?

Фотографией я занимаюсь всё меньше и меньше. Сейчас я буквально снимаю только на телефон. Но получается так, что каждую неделю или каждый месяц у меня получается какой-нибудь хороший снимок, который я могу выложить. Но сейчас, находясь в поиске новых идей, я всё чаще вспоминаю то, что я изучал, когда я активно фотографировал. И это действительно даёт новые мысли, помогает формировать свой рецепт, свой метод работы.

Так как это интервью «Перспективе», мне кажется важным сказать о том, что я очень благодарен «Перспективе» как месту. Это место, где работают и собираются талантливые и интересные люди. Для меня оно стало первым творческим сообществом, в котором я, на самом деле, отчаянно нуждался, когда только начинал фотографировать. Что ещё важно сказать? Мне кажется, важно объединяться, помогать друг другу, советовать и хвалить. Если критиковать, то быть как можно более мягким и нежным в своей критике. Вот так.

Автор: Элина Иудина